Новая статья в журнале Кахуд (2023) поясняет, что мобильные экраны стремительно становятся центральным элементом семейной системы, вызывая в сердцах пользователей примитивные чувства, как будто смартфоны это живые существа. Однако такие экраны можно воспринимать лишь как псевдообъекты, они существуют не для того, чтобы вступать в диалог и «быть», а чтобы служить экраном для проекций и объектом манипуляции. Мобильные экраны нацелены на то, чтобы максимально захватывать и удерживать наше внимание.
Возникает вопрос: в какую конкуренцию это ставит детей по отношению к экрану?
Автор статьи задаётся вопросом:
«Если “Царь Эдип” остаётся вечной историей на протяжении тысячелетий человеческого существования, то как повлияет на этот архетип слияние человечества с технологической сингулярностью?
Каковы будут клинические последствия для Эдипова комплекса, если включить смартфон как динамическую силу со своей собственной ролью в семейной драме?» (Kahoud, 2023, с. 50)
Размышляя о конкуренции с экраном и рассматривая его как третье лицо, автор описывает сцену с трёхлетней девочкой, которая с трудом расстаётся с матерью в терапевтической комнате.
Девочке было тяжело отделиться. Хотя мать словами подбадривала её слезть с колен, физически она прижимала дочь к себе ещё крепче. Казалось, что пол превратился в лаву, и любое отделение это катастрофа. Мы подумали о том, как больно обеим чувствовать разлуку и переживать чувства, которые с ней связаны. Мать ещё сильнее прижала девочку к себе... и отпустила. Девочка подошла к коробке с терапевтическими материалами и открыла её. Это ощущалось как серьёзный сдвиг в работе.
Как только девочка покинула колени матери, та с изумлением посмотрела на меня. Я только собиралась озвучить это переживание, как мать мгновенно нырнула в сумку, достала телефон и показала мне фото, где её муж делает что-то забавное с их второй дочерью. Девочка начала безутешно плакать.
Сложность этой сцены заключалась в том, что мать почти мгновенно «убежала» в другой мир и как будто вложила в дочь чувства ревности и исключённости. Буквально за секунды она «привела» в комнату и отца, и другую дочь. Её реакция на отделение дочери воспринималась как атака на возможность связывать: отделение оказалось слишком болезненным, чтобы она смогла его выдержать.
Эдипова треугольная ситуация требует такого движения, в котором мать может быть в отношениях с партнёром, а ребёнок - переживать отделение и обращаться к третьему. Когда мы размышляем об отделении и его последствиях, присутствие экрана серьёзно усложняет ситуацию, особенно в контексте искусственной интимности (Brooks, 2021). Родители, к примеру, могут вносить в сессию или групповое взаимодействие «дополнительного участника» - в действительности это становится экраном, который отвлекает. Зависимость от экранов может вызывать ревность и соперничество, особенно если живой контакт становится всё более труднодостижимым. Это ставит вопрос: не начнут ли смартфоны конкурировать в отношениях с реальными людьми, влияя на любовь, романтику и дружбу?
Приведем пример с четырёхлетним мальчиком, игравшим с матерью. Мать - преподаватель университета. Она посмотрела в телефон. Мальчик спросил:
«С кем ты разговариваешь, мама? С другими детьми? Со студентами?» Даже если родитель просто проверяет новости, ребёнок может подумать, что мама сейчас выбирает кого-то другого - более важного. Мальчик начал кричать, подошёл к столу и сбросил всю еду на пол. Мать смотрела на него в замешательстве.
Боль и злость ребёнка были вызваны не только тем, что игра прервалась, но и тем, что он почувствовал себя второстепенным. Кто-то другой оказался важнее, но этот “другой” не имел лица. У телефона столько функций, столько людей, с которыми можно быть на связи… Это порождает фантазии ревности, справиться с которыми трудно.
Когда родители читают новости или общаются с кем-то через экран, они устанавливают связь с третьим участником. Только этот «третий» не такой, с кем ребёнок может себя сравнить, посоперничать или идентифицироваться. Он неизвестный и вездесущий, способный в любой момент разорвать контакт между родителем и ребёнком. И хотя взрослые используют телефон как защиту, ребёнок может оставаться в тревоге, не зная, кого родитель сейчас выбирает.
Следует глубже задуматься: на кого направлена ревность ребёнка?
На сам телефон? Или на того, кто на связи в телефоне?
Это важно, потому что от этого зависит стратегия ребёнка:
- будет ли он бороться за внимание к себе,
- или просить больше экранного времени,
- или вообще чувствовать себя вытесненным из внутреннего мира родителя?
Ранние переживания взаимодействия с гаджетами могут сформировать шаблоны формирования близости во взрослой жизни. Поэтому крайне важно наблюдать за экранной динамикой в семьях с детьми младше пяти лет.
Родителей можно приглашать к тому, чтобы использовать телефон более осознанно, и когда рука тянется к экрану автоматически, объяснять ребёнку, зачем это делается. Это может помочь снизить тревогу и персекуторные фантазии, возникающие у ребёнка.